Category: литература

Thai-cat

О переменах

Технически пост, который будет висеть сверху.
Это уютненькая человека с ружьем и тайскими котами.
Свой старый ник в жж man_with_rem870 поменял на более короткий, емкий и удобный для произношения thai_cat
Этот журнал полон любви и обожания к:
1) котам, в особенности, к тайским, абиссинским, ориентальным и сфинксам,
2) ружью Remington 870,
3) пистолетам Glock 17, 1911 и CZ-75 старых выпусков
4) винтовке AR-15
5) городам Вене и Иерусалиму, да вообще и государствам Австрия и Израиль
6) небу, самолетам и полетам на самолетах в небе

В этом журнале вы не найдете:
1) толерантности
2) общечеловеческих ценностей

Периодически в этом журнале бывают тонкие и ироничные посты в адрес:
1) города Москвы
2) Почты России
3) РЖД.

Ну и традиционно, в этом посте можно задать какой-нибудь вопрос.
Thai-cat

Похождения бравого солдата Швейка (читает Алексей Кортнев)

Как-то не очень  меня шла эта книга несколько лет.
А тут купил аудиокнигу - и слушал в машине, не отрываясь.
Это даже не обычная аудиокнига, а как раньше, радиоспектакль - читают несколько актеров.
Не просто рекомендую, а настаиваю и именно на этой версии.
Да и, увы, актуальна она снова становится.
И вот еще что подумалось - Швейк же настоящий классический тролинг устраивал, причем на автомате.

Похождения бравого солдата Швейка (читает Алексей Кортнев) – Ярослав Гашек, слушать онлайн, купить и скачать аудиокнигу в MP3 и M4B – ЛитРес
Thai-cat

Новые иллюстрации к "Непобедимому" Лема от Александра Андреева

Что-то как-то перестал я отслеживать новые иллюстрации к "Непобедимому", а, как оказалось, их довольно много новых появилось.

Картинка кликабельна.

Кстати, подумалось, что чтение Лема в детстве - хорошая прививка логики от современных Вархаммеров и с цепными мечами и прочими пушками с пучками длинных стволов в космосе. Да и технологии в мире Дюны тоже много вопросов вызывали.
Thai-cat

Книжное

После посещения Венеции заинтересовался этим городом.
И как обычно, лично мне не интересно, кто, когда и как правил.
А вот как жили, в чем жили, во что одевались, сколько стоил хлеб - вот это мне интересно.

Сейчас читаю "Повседневная жизнь Венеции во времена Гольдони"  Франсуазы Декруазетт.

В одной неаполитанской сказке начала XVII в.[2] принц в поисках идеала женской красоты отправляется в долгий и опасный путь, ведущий его сначала к «зеркалу Италии, дворцу добродетельных людей, великой книге чудес искусства и природы», где он получает дозволение следовать дальше в Левант. И зеркало, и дворец, и великая книга чудес — это все Венеция. Спустя два века Ипполит Тэн, удобно устроившись в гондоле и вдыхая «влажный» воздух, разлитый над каналами, взирает на «кружево колоннад, балконов и окон»[3] и восхищенно восклицает: «Воистину, это жемчужина Италии!» Однако уже в 1837 г. для Бальзака Венеция была всего лишь «жалким обшарпанным городом, который с каждым часом неустанно погружается в могилу», городом, где неумолимая вода, словно предвещая скорую его гибель, развешивает на цоколях домов печальную «траурную бахрому»[4]. А в конце XIX в. бескомпромиссный Золя и вовсе не видит никаких перспектив для возрождения «города-безделушки», где нет ни осени, ни весны, ни улиц, ни птиц, а посему его пора помещать под «стеклянный колпак»[5].

В XVIII в. блистающая роскошью и медленно погружающаяся в воды лагуны Венеция, по мнению одних, замерла в ожидании собственной гибели, а по мнению других, напротив, по-прежнему была полна жизни, музыки и удовольствий и радовала своими шумными празднествами. Противоречивый город постоянно является объектом восторгов и вопросов, зачастую совершенно противоположных. О венецианских противоречиях написано немало. Однако, возможно, те, кто писал о них, слишком часто стремились связать их с неожиданным падением Республики — роспуском 12 мая 1797 г. Большого совета, олицетворявшего десять веков ее славной истории; негативно оценивая это событие, они считали его признаком конца, наступления которого следует ожидать в обозримом будущем. Но, скорее всего, Венеция, Владычица, Светлейшая, повелительница средиземноморской торговли, была все та же. И следовало говорить не столько об «упадке» или об объявленной смерти, сколько о переменах, начавшихся, впрочем, задолго до XVIII столетия. В Венеции всегда чутко относились к любым новшествам, к любым переменам, происходившим за пределами Республики. Недавние работы, написанные по результатам архивных поисков и системного анализа документов из многочисленных канцелярий Венеции, показали это достаточно ясно. Статьи, опубликованные в сборнике «Storia della cultura veneta»{1}, исследования по социальной и политической истории Гаэтано Коцци и его коллег, работы Джанни Беллавитиса и Эннио Кончина о городских структурах и их трансформациях, исследование Манлио Брузатин о Венецианской области, труды Пьеро Дель Негро, Джорджио Бузетто, Фолькера Хунеке о политической, экономической и общественной жизни аристократических семейств, об их отношении к браку, книга Матильды Гамбьер о женщинах, а также исследования парижской группы под руководством Алессандро Фонтана, посвященные последним дням Венецианской республики, и анализ депеш, отправленных венецианскими посланниками из Парижа, позволили нам уточнить, пополнить, а в некоторых случаях и изменить наши представления о противоречивом XVIII столетии. Перечисленные выше труды — лишь небольшая часть работ, которые будут упоминаться на этих страницах. В свете этих исследований перед нами предстает город, легко сводящий счеты с прошлым и жадно стремящийся ко всему новому, динамично развивающийся, но постоянно сталкивающийся с проблемой выбора между необходимостью перемен и глубоко укоренившимся доверием к своим многовековым институтам. Поэтому, на наш взгляд, будет весьма полезно обобщить полученные данные. Осталось только решить, как это сделать.

Венеция и Гольдони. Их неразрывное единство очевидно. «Я родился в Венеции, в 1707 году, в красивом большом доме, расположенном между мостами Номболи и Донна Онеста, на углу улицы Ка Чентанни, в приходе церкви Сан-Тома»[6]. Этими строками, взятыми из введения к «Мемуарам», написанным между 1784 и 1787 г. по-французски в Париже, Карло Гольдони скрепил для своих будущих читателей узы, связывающие его с Венецией, став для многих не просто уроженцем этого города, но Венецианцем с большой буквы. Гольдони ходил по улицам Венеции, по ее мостам и папертям не только как любознательный турист, но и как творец, сочиняющий интригу и отыскивающий прототипов своих персонажей. Он сам пишет о том, как всегда любил подмечать забавные подробности из жизни своих соотечественников, различные стороны их поведения, их промахи и проявления страстей, с которыми ему доводилось сталкиваться где-нибудь на calle (улице) или campo (площади). Увидев достойное его внимания зрелище, он тотчас — в форме диалога или сценки — записывал на клочках бумаги свои наблюдения, прибегая, таким образом, к своего рода автоматическому письму, этой своеобразной форме выражения симбиоза человека и города.

В целом, книга, скорее не о повседневной жизни, а об экономике города, но есть добольно большая часть, рассказывающая о социальном устройстве, домах, истории районов города.

Общая оценка - 2 из 3.

Будет также интересна и авторам романов про попаданцев. А то более-менее реалистичная бытовуха попалась только у Мартьянова.